В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то




НазваниеВ сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то
страница3/18
Дата конвертации01.03.2016
Размер1.94 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Славный Иона Осипыч схватил мальчика за руку, увлёк вверх по трапу, засыпал вопросами, смешав, как всегда в минуты волнения, русские и украинские слова:

— Ты где шатался? Де блукав? Обедал? Ни? Опять режим сломал! Горе мне с тобой, Витя! Дывись, аж похудела бидна дытына. А что Фёдор Степанович, драил? Долго? Нет того, чтобы накормить дитё, а потом уже воспитывать... А на «Змее» тоже молодцы — всему флоту насчёт твоих флажков просигналили. Да перебирай же ногами швидче!.. Ветерком, ветерком!..

В глазах кока десятилетний юнга Лесков был младенцем, а в глазах Виктора Костин-кок, знатный кулинар флота, был нянькой, которую случайно нарядили в бушлат и клёш, с которой можно покапризничать, немного поскандалить и без особого труда добиться своего. Впрочем, на этот раз они были заодно: Костин-кок спешил ликвидировать аварию, а Виктору казалось, что от голода он стал совсем прозрачным. Иона Осипыч втолкнул его в камбуз, потащил к умывальнику, заставил его вымыть руки, усадил за стол, надел на свою круглую бритую голову белый твёрдый колпак и так загремел кастрюлями, будто собирался накормить до отвала целую дивизию. Виктор почувствовал, что жизнь входит в свою колею и что, в сущности, он не так уж несчастен.

— Первый закон! — потребовал Костин-кок. — Да не стучи ложкой, сломаешь!

— Есть первый закон, вот он: «Дружба с коком — залог здоровья».

— Ешь на здоровье! — весело ответил кок, ставя перед Виктором полную тарелку.

Замечательный суп, замечательный хлеб, замечательный камбуз, в котором знакома каждая кастрюля, и самое замечательное в камбузе — это Костин-кок!

Иона Осипыч сел на табуретку, сложил руки на животе и смотрел на своего питомца с такой радостью, будто вырвал его из когтей голодной смерти.

— Не стучи по столу. Говори второй закон!

— Есть второй закон, вот он: «Кто хорошо жуёт, тому всё впрок идёт».

Только на блокшиве готовят такие сочные и большие котлеты! Виктор съел их и покосился на кока, но Иона Осипыч сделал непроницаемое лицо, разглядывая что-то на подволоке{23}.

— Третье, — умоляюще сказал Виктор. — А я третий закон придумал:

Только Костин-кок

Хороший компот пекёт...

— Гм! — пожал плечами Костин-кок. — Так компот же не пекут, а варят...

— Для рифмы можно «пекёт», — вздохнул Виктор.

— А во-вторых, скажу не по секрету: штрафникам вроде тебя компоту не полагается. Нет, не дам тебе компоту, — решил Иона Осипыч. — Выдумал тоже!.. Весь день блукав по Кронштадту, а теперь компоту ему давай. Только из-за компоту и идёшь к дяде Ионе. Не дам, и не пищи.

— Пищать я не стану, — омрачился юнга. — А если ты мне дашь компоту, я, может быть, скажу тебе одну такую новость...

Костин метнул на мальчика быстрый любопытный взгляд, со стуком поставил перед Виктором глубокую тарелку прозрачного ароматного компота, достал из шкафчика бисквиты и облокотился на стол:

— Теперь говори.

— Сейчас всё по порядку расскажу, — начал Виктор, набивая рот. — Я был на стадионе, только там сегодня скучно. У начфиза вот такой флюс!.. Был в борцовском зале, а боксёры не тренировались. Потом был на канале. Там баржи грузились у складов Главвоенпорта. А мешок с сахаром в воду упал. Когда сахар растает, вода в канале станет сладкой, правда? А я всё-таки не стал ждать. Всё равно сахар не скоро растает: вода-то холодная.

— Да ты что, смеёшься надо мной? Ой, смотри, выгоню из камбуза! — возмутился Костин, чувствовавший, что Виктор припрятывает самое главное на конец.

— Я же всё по порядку... Потом был на пассажирской пристани. Пришла «Горлица» из Ленинграда. Прибыл Островерхов. Говорит, что он заболел в отпуске этой... малярией. Говорит: «Пускай Иона Осипыч придёт сегодня вечером в ресторан потолковать, есть дело», — выпалил Виктор.

Костин от неожиданности уронил поварёшку, опустился на табуретку, снял колпак и вытер платком свою бритую голову, блестевшую золотыми искорками щетины. Его маленькие серые глаза стали печальными и тревожными.

— Плохой ты товарищ, Витька! — сказал он укоризненно.- Знаешь, что я Кузьму Кузьмича вот как жду, а сам шутки шутишь! Говори правду, приехал Кузьма Кузьмич?

— Приехал, честное слово, приехал! Такой жёлтый-жёлтый...

— Ну, спасибо, спасибо... За такую новость получай ещё поварёшку компота. Больше не дам, а то лопнешь мимо шва. Такого компота даже Кузьма Кузьмич не варит. У него на линкоре только клюквенный кисель хороший, а компот... Так приехал, значит, товарищ Островерхов? Может, узнал что доброе? А может, и не узнал...
Кронштадт

За воротами Пароходного завода Иона Осипыч и Виктор ещё раз осмотрели друг друга, поправили полосатые тельняшки, чтобы они хорошо были видны в вырез голландок, выровняли бескозырки, Костин-кок закурил свою трубку, и рейс{24} начался.

Вот уже два месяца ждал Костин-кок возвращения с Украины своего друга Кузьмы Кузьмича Островерхова, который работал на линкоре в качестве кока.

Островерхов, получив отпуск, согласился выполнить важное поручение Ионы Осипыча, и весь блокшив знал, какое это поручение.

Давно, во время гражданской войны, потерял Иона Осипыч на Украине своего маленького сына Мотю. Не раз он предпринимал поиски, всё надеялся, что найдётся Мотя, но пока поиски кончались ничем. Кок отчаивался, терял надежду, а затем снова начинал всё сначала: искал, надеялся и ждал.

Вот и теперь он спешил увидеться с Островерховым, который обещал навести справки о Моте Костине в городке Карповском. Может быть, узнал Островерхов что-нибудь доброе... Может быть, жив и здоров сынок Мотя...

Кок шёл задумчивый и встревоженный. Виктору тоже было не по себе. Ему казалось, что весь Кронштадт смотрит на пустой чехол из-под красных флажков. Если бы от него зависело, он ни за что не уволился бы сегодня на берег. Но приказ есть приказ. Он переночует на береговой квартире, а завтра явится на линкор. Там он разыщет краснофлотца с густыми сросшимися бровями, попросит у него прощения и получит обратно свои красные флажки. А пока он идёт без флажков, поглядывает вокруг, вспоминает рассказы Фёдора Степановича о Кронштадте и мало-помалу отдаётся береговым впечатлениям.

Вероятно, вот здесь, на низком берегу, двести лет назад впервые высадился царь Пётр, увидел медный котёл, оставленный у погасшего костра рыбаками, и крикнул своим спутникам:

— Добрый знак! Именовать отныне остров Котельным. Здесь будем такую кашу по русскому маниру варить, чтобы вовек её врагам не расхлебать...

И, держа котёл в руках, зашагал в глубь острова, над которым шумел вековой лес.

Фёдор Степанович говорил Виктору, что вот здесь, на подходе к военной гавани, был залив. Он исчез — его засыпали.

Работные люди, привезённые со всех концов России, выполняли смелый план Петра: засыпали землёй мелководные места, расширяли таким образом остров, строили крепость Кроншлот, углубляли гавань, рыли каналы, забивали в болотистый грунт сваи из красной, спелой лиственницы, которая и сейчас стоит в воде крепкая, как железо, складывали стенки из серых гранитных блоков{25} — меняли лицо острова по слову Петра.

Было нелегко. Строители терпели нужду, холод, а в дни ледостава и ледохода, когда прерывалась связь с берегом, заглядывал сюда и голод. Болота насылали злую лихорадку, брала своё и вода — тонули. Всякое случалось, но рос, поднимался младший брат Петербурга, славный Кронштадт, всё гуще становился лес стройных мачт в гавани, всё больше домов красовалось на берегах каналов.

Шведы не раз пытались вырвать из могучих рук Петра ключ от Петербурга — сломать Кронштадт. Шли эскадры, высаживались десанты, шведские полки пробивались к Петербургу по берегу. Их встречали огнём и клинком. Ядра из орудий Кроншлота срезали мачты заносчивых шведских кораблей, пехота громила вражеские десанты на Котлинской косе, но главное — не затихал стук топоров, обстраивался Кронштадт, никому не давал покоя неутомимый Пётр.

Очень любил Виктор рассказы Фёдора Степановича о том, как жил и веселился Кронштадт в старину.

Может быть, именно здесь, неподалёку от Усть-Рогатки, собирались на гулянье первые русские военные моряки — железные люди с деревянных кораблей, богатыри в широкополых голландских шляпах, в башмаках с пряжками. Здесь они отдыхали, делились новостями, ждали Петра. Он приходил со стороны военной гавани, шагал широко, наклонившись вперёд, будто прорезая встречный штормовой ветер, и шпага била его по длинным ногам. Одет он был, как рядовые морские служители{26}, а за ним, блистая драгоценными камнями, украшенные страусовыми перьями, надменные, не очень-то довольные затеей Петра, еле поспевали люди его небольшой свиты.

— Салют, салют, Питер! — гремели моряки-великаны.

Они окружали его. Он смотрел на своих соратников радостными чёрными глазами, говорил с ними, а иногда затевал потешное состязание: приносил мешок, в котором что-то верещало, взмахивал им над головой, из мешка вылетал белый поросёнок и падал в гудящую толпу. Тогда весь Кронштадт содрогался от криков и хохота. Моряки состязались: кто завладеет поросёнком.

Шумная забава кончалась тем, что кому-нибудь удавалось принести Петру... не поросёнка, нет, а только поросячий хвост. Этого было достаточно для получения премии. Пётр обнимал победителя, дарил ему серебряный рубль, выпивал стакан горячего медового сбитня, поднесённый торговкой, платил ей медный грош и удалялся на флагманский корабль...{27}

Прошло два с половиной столетия. Окружённый фортами, зоркий и неприступный, стоит на защите Советской страны город-крепость — Кронштадт. У него широкие прямые улицы, каналы, лежащие в серых гранитных берегах, немного угрюмые дома, чугунные мостовые, много садов, ещё больше памятников мореплавателям и свой особый порядок жизни, свой быт.

Днём краснофлотцы появляются на улицах только по делу: они приезжают за продуктами и материалами на склады, получают корреспонденцию и посылки в отделениях связи, отбирают в магазинах книги для судовых библиотек и стараются не задерживаться.

Вечером город преображается.

С кораблей и фортов сходят краснофлотцы. В зелени садов и бульваров всё чаще мелькают белые чехлы бескозырок, голландки с синими воротниками, вспыхивают золотые искорки на ленточках. Моряков становится всё больше. В каждом уголке города слышатся раскатистые, крепкие голоса, звуки баяна, гитар, кастаньет. Музыканты-любители устраиваются на скамьях бульваров и садов, дорожки превращаются в танцевальные площадки, краснофлотцы приглашают женщин на тур вальса и танцуют серьёзно, как полагается специалистам военно-морского дела, умеющим ценить свой отдых.

— Гуляет Кронштадт, — сказал Костин-кок, прислушиваясь к звукам духового оркестра.

Они остановились возле ресторана. Костин-кок поправил на Викторе бескозырку, которая успела съехать на затылок, и вздохнул:

— Иди гуляй, Витя, а я Кузьму Кузьмича подожду. Очень мне интересно узнать, что он привёз. Может, что хорошее услышу. А ты гуляй, не балуй, держись по уставу, а вечером я на береговой квартире тебя проведаю.

Бедный Костин-кок! Он, вероятно, и сам не очень-то верил, что поиски увенчаются успехом, но продолжал искать, искать... Что касается Виктора, то он надеялся, что в один прекрасный день Костин найдёт своего Мотю и тогда из камбуза выплывет на удивление всему блокшиву давно обещанный пирог под названием «мечта адмирала»...

Иона Осипыч снял бескозырку, надел её и вошёл в ресторан. Виктор, заложив руки в карманы, смотрел на дверь, украшенную табличкой с затейливой надписью «меню». Он вздрогнул, когда какой-то командир мимоходом приказал ему:

— Юнга, руки долой из карманов!
Вечерний карнавал

Виктор ещё думал о заботах Костина-кока, о пропавшем Моте, о таинственном и, вероятно, очень вкусном пироге «мечта адмирала», а глаза уже звали его вперёд. Действительно, нельзя было остаться равнодушным, к движению, которое охватило улицы Кронштадта.

В этот вечер на берег уволилось особенно много краснофлотцев, или, как говорят моряки в таких случаях, уволился большой процент. Везде слышался говор, смех, песни, музыка. Всё жарче разгоралось молодое веселье. Командиры и рядовые краснофлотцы, моряки и береговики, их жёны и невесты спешили на стадион, в парк, в сады, в Дом Красного флота, и, конечно, впереди всех везде поспевал Лесков.

— Полный вперёд и ещё прибавить оборотов! — говорил он себе. — Ветерком, ветерком, юнга!

Надо было всё увидеть ещё до темноты.

На просторном жёстком поле стадиона сражались две команды: одна в красных майках — линкоровская, другая в синих — эскадренных миноносцев. Футболисты, как на подбор, были громадные ребята, и бегали они за мячом немного раскачиваясь, будто играли на корабельной палубе в свежую погоду. Зрители подбадривали их криками:

— Броня, жми!

Это относилось к команде линкоров.

— Эсминцы{28}, эсминцы, атакуй!

Виктор отдавал должное футболу, но считал, что эта игра не имеет на флоте большого будущего. Смешно! Ведь нельзя же взять в море широкое поле. То ли дело бокс. Достаточно небольшой площадки — и можно тузить друг друга в полное удовольствие.

В дальнем углу стадиона, под акациями, на ринге два голых по пояс боксёра петухами наскакивали друг на друга, а немногочисленные зрители с большим знанием дела оценивали каждый удар.

— Кто на ринге? — озабоченно спросил Виктор какого-то краснофлотца. — Вертунов дрался? Нет? Жаль... Ему же надо к олимпиаде тренироваться. А это кто такие?.. — Не дождавшись ответа, он завопил:

— Ну и маз! Бро-о-ось клинч, тебе говорят! Судья, пошли чёрного медяшку драить...

Серьёзный рябой краснофлотец с преувеличенной вежливостью сказал Виктору:

— Не желаете ли брысь отсюда? Не видишь, что молодые боксёры тренируются? Лезешь с критикой в неположенный час.

Краснофлотцы засмеялись. Кто-то сказал:

— Нацепил пустой чехол и важничает. Как же — сигнальщик! Эй, прими семафор: «Слово-Аз-Люди-Аз-Глагол-Аз»{29}. Отрепетуй, что получилось?

Виктор вспыхнул, хотел отбрить обидчика по всем правилам, но схватка на ринге кончилась, судья объявил ничью, и краснофлотцы пошли смотреть футбол, Виктор решил продолжать рейс по Кронштадту.

Он пробежал по мосту через канал, пересек площадь, чечёткой прошёлся по доскам висячего моста и благополучно достиг тенистого Летнего сада. Аллеи уже были полны гуляющих, и, понятно, пришлось воспользоваться кратчайшим путём — удариться напрямик через кусты с риском выколоть глаза и наткнуться на сторожа. Но зато он поспел к самому началу киносеанса, а это кое-что значило.

Экран был натянут под открытым небом, изображения получались бледные, точно вымоченные в уксусе, но ничто не мешало зрителям хохотать над смешными приключениями чудака в квадратных очках. Эту картину Виктор уже видел, но он любил смотреть картины по нескольку раз, чтобы всё хорошенько запомнить.

На узеньких скамейках становилось всё теснее. Кто-то подхватил Виктора под мышки, посадил его себе на колени, и мальчик, обернувшись, увидел добродушное лицо краснофлотца с чёрной курчавой бородой.

На его ленточке было одно слово — «Быстрый». Виктор знал, что так назывался один из миноносцев, что этот миноносец долго стоял в доке, что ремонт уже кончился, что... Словом, он знал о «Быстром» очень многое, хотя ему запрещали ходить в доки.

— Что у тебя за кишка? — удивлённо спросил бородатый краснофлотец, которому под руку попал брезентовый чехол. — Как будто из-под флажков чехол, а пустой...

— Из-под флажков, — ответил Виктор, чувствуя, что ему становится жарко и неудобно.

— Эге! — засмеялся краснофлотец. — Не у тебя ли сегодня вахтенный начальник линкора флажки за баловство отобрал? Был такой случай? Говори прямо.

Виктор мешком сполз с колен бородача, зажал ненавистный чехол в кулак и, втянув голову, нырнул в кусты. Оказывается, весь флот уже знал эту историю! Ему показалось, что теперь краснофлотцы хохочут над ним — над сигнальщиком с пустым чехлом. Он забрался в дальний угол сада, сел на покосившуюся лавочку, оглянулся, быстро расстегнул ремень и снял чехол. Потом призадумался, вспомнил Фёдора Степановича, снова надел чехол на пояс, а пояс — на себя.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то iconПриказ от 13 февраля 2009 г. N 192 о внесении изменений в приказ гтк россии от 26 июля 2004 Г. N 796
В целях обеспечения выполнения Указа Президента Российской Федерации от 4 декабря 2008 г
В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то iconПриказ от 8 апреля 2010 года №67 Об итогах проведения районного профессионального конкурса «Учитель года- 2010»
Урмарской средней школы №1 им. Г. Е. Егорова проведен конкурс «Учитель года – 2010». В конкурсе участвовали 17 учителей образовательных...
В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то iconДень 1 аэропорт коломбо
Прилет и Встреча в аэропорту представителем фирмы. Переезд в Коломбо. Размещение в Отеле. После обеда Обзорная экскурсия по Коломбо,...
В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то iconДень 1 аэропорт коломбо
Прилет и Встреча в аэропорту представителем фирмы. Переезд в Коломбо. Размещение в Отеле. После обеда Обзорная экскурсия по Коломбо,...
В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то iconАстронавтами называют американских космонавтов. Американские астронавты были первыми людьми, которые слетали на Луну
В июле 1969 года американский корабль "Аполлон" помчал жителей Земли к нашей космической соседке. Когда космический корабль приблизился...
В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то icon12 апреля 1926 г на Военно-морской верфи в Вильгельмсхафене был заложен новый крейсер, получивший условное обозначение Kreuzer "В" ("Ersatz Thetis"), 26 марта
Корабль был назван "Кенигсберг" в честь города —столицы восточной Пруссии. Имя свое он унаследовал от крейсера-рейдера первой мировой...
В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то iconРабочая программа по курсу «Современная археография» составлена на основе требований Государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по специальности 032001 (350800) Документоведение и документационное обеспечение управления, утв.
...
В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то iconКровь эльфов
Придет Час Белого Хлада и Белого Света. Час Безумия и Час Презрения, Tedd Deireadh. Час Конца. Мир умрет, погруженный во мрак, и...
В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то iconИнформационный бюллетень №4 новых книг на сд, поступивших в июне 2011 г г. Санкт-Петербург 2011 г
С. В. Баранова; читает М. Горячева. Электрон дан. М. Ардис, 2007. 1 Cd-rom (5 час. 20 мин.). (Сеансы психотренинга). (Аудиокнига)....
В сентябрьский день 192 года Виктор Лесков получил от командира блокшива приказ доставить на почту заказной пакет и вернуться на корабль за час до обеда, то icon"Страсти по Каштанке" в Пироговской школе
В международный день музыки 1 октября 2011 года в Московском музыкальном театре Геликон-опера состоялось открытие Второго московского...
Разместите кнопку на своём сайте:
kaz.docdat.com


База данных защищена авторским правом ©kaz.docdat.com 2013
обратиться к администрации
kaz.docdat.com
Главная страница