Вопросы теории




НазваниеВопросы теории
страница1/2
Дата конвертации04.02.2016
Размер0.66 Mb.
ТипДокументы
  1   2

Вопросы теории

П. КлюКин,

кандидат экономических наук,

доцент кафедры экономической

методологии и истории ГУ ВШЭ

реВизия неорикардианской теории ЦЕННОСТИ и распределения: ноВые сВидетельстВа и ноВые горизонты

В нашем сознании термин «неорикардианство» прочно связан с именем П. Сраффы (1898 — 1983), но если спросить, с чем, в свою очередь, ассоциируется имя Сраффы, то вместо однозначного ответа мы получим довольно неопределенный набор образов. Большая часть этих представлений содержится в предисловии к русскоязычному изданию его трудов1. Хотя авторы предисловия и стремились прояснить ситу­ацию, тем не менее их рассуждения обнаруживают явный диссонанс исторического и теоретического. Утверждение о том, что «если подход Сраффы никоим образом не подразумевает закона Сэя, то становится очевидным, что его система совместима с теорией Кейнса», помещает теорию Сраффы в аморфную среду посткейнсианства. Далее, если обратиться к методу, то можно узнать, что «книга Сраффы предлагает вернуться к взглядам классических экономистов, и в этом смысле мож­но говорить о его теории как о неорикардианстве»; что «теорию Пьеро Сраффы можно считать главным образом теорией общего равновесия»; что «способ построения стандартной системы основан на уравнениях типа „затраты-выпуск" известной модели В. Леонтьева»2.

И в то же время авторы предостерегают от интерпретации взгля­дов Сраффы и классиков в маржиналистском духе. Между тем сраф-фианские построения без специального анализа представляются здесь в образах теорий Д. Рикардо, Л. Вальраса, В. Леонтьева — экономис­тов, которые как раз довольно непротиворечиво занимают свое место в мейнстриме3. В итоге существенно облегчается задача тех историков, которые заняты классификацией материала; достигается это, однако,

1 Сраффа П. Производство товаров посредством товаров: Прелюдия к критике эконо­
мической теории. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 1999 [1960].

2 Там же. С. 10-19.

3 Такая трактовка идей Сраффы на российской почве, игнорирующая воспроизводствен­
ный подход, вероятно, ведет свое происхождение от работы М. Блауга «Экономическая мысль
в ретроспективе», в которой как раз решается самая легкая задача: Блауг стремится представить
сраффианский способ изложения как «полностью вальрасианский» (Блауг М. Экономическая
мысль в ретроспективе. М.: Дело, 1994. С. 126). Неудивительно, что это решение ему вообще
не удается.

«Вопросы экономики», № 5, 2007 117

П. Клюкин

ценой утраты теоретического потенциала. Вписывать теорию Сраффы в прокрустово ложе уже существующих и, казалось бы, знакомых нам имен и традиций означает разлагать целое на сумму частей без обратной процедуры синтеза, которая сохраняла бы это целое.

Если обратиться к эпохе, предшествующей началу 1990-х годов, то можно найти в целом более реалистичное понимание сраффианской теории. С одной сто­роны, это было связано с восприятием результатов дискуссии «двух Кембриджей» на российской почве, то есть в свете специфического отношения теорий Сраффы и Маркса (И. М. Осадчая), с другой — был поставлен вопрос об актуальности для развития самого марксизма исследования методологических основ его неорикардиан-ской ревизии (А. Ю. Чепуренко). На этом пути, предполагающем смещение интереса в сторону истории метода, в качестве «предтечи» зрелой стадии неорикардианства рассматривался уже не только Сраффа, но и Л. фон Борткевич4. Таким образом, два указанных движения мысли в свете инициированных произведением Сраффы теоре­тических споров по проблеме капитала, с одной стороны, и по программе возрождения политико-экономической традиции в терминах физиократического «чистого продук­та» — с другой, были обозначены. Оба они, однако, в конечном счете замыкались у нас на Маркса, в силу чего более важный на тот момент «спор двух Кембриджей» имел не прямое, а лишь косвенное значение: сраффианская школа воспринималась не иначе как дополнительный объект «критики немарксистских теорий».

Коренное изменение ситуации в начале 1990-х годов, связанное с утратой марксизмом монополии в науке и даже вытеснением его за пре­делы «нормальной науки» (по Т. Куну), заставляет по-новому поставить вопрос о значении для нас идей П. Сраффы. Если признать, что учение Сраффы целиком сводится к марксизму, то оно, пользуясь амбивалентным гегелевским термином, и «идет ко дну» (zu Grunde geht) вместе с ним. Однако, с другой стороны, было бы неправомерно стараться удержаться на поверхности, хватаясь за утопающего как за соломинку или пытаться воспользоваться его тяжелым положением5. Из этой дилеммы нет другого выхода, кроме как признать одновременно самостоятельность подхода Сраффы и первичную, «базисную» ценность, которую по-прежнему несет в себе теория Маркса в российских условиях.

Эта ценность сегодня нуждается в восстановлении; на первом этапе для сохранения ее «первичности» достаточно простого описа­ния, предполагающего соприкосновение с реальностью. Реальность изменилась; и марксисты должны признать это, трансформировав если не саму теорию, то хотя бы свой подход. Однако недавнюю попытку осуществить такое признание нельзя счесть удовлетворительной, опять же в силу рассогласования исторического и теоретического.

Историческое помогает осуществить восстановление; за спиной Маркса стоит Д. Рикардо. Если признать связь «Рикардо —Маркс» существенной, то изменившееся отношение к Марксу будет означать

4Было справедливо отмечено, что количественная версия «противоречия» между I и III томами «Капитала» в отличие от качественной (О. Бем-Баверк) у нас практически неизвестна. См.: Чепуренко А. ю. Идейная борьба вокруг «Капитала» сегодня. М.: Полит­издат, 1988. С. 37.

5 Ценность такого выгодного положения была бы только относительной. Впрочем, те представители современного марксизма, которые считают, что с марксизмом все в порядке, могут подобным восприятием уничтожить даже эту ценность; примером может служить иг­норирование результатов спора «двух Кембриджей», связанных с критикой неоклассической теории капитала, в теперешних условиях распространения неоклассики в России.

118 «Вопросы экономики», № 5, 2007

Ревизия неорикардианской теории ценности и распределения...

вместе с тем и изменение отношения к Рикардо и его наследию. Этого изменения не видно потому, что Маркс признается тождественным всей классической политэкономии и продолжает рассматриваться в качестве ее вершины. Но наука постоянно находилась в процессе исторического становления; он, собственно, и образует традицию политической экономии, представляющую собой последовательный ряд, ведущий от У. Петти и Р. Кантильона к Ф. Кенэ, к А. Смиту и т. д. На этом пути находится и переход от Рикардо к Марксу, осу­ществленный самим Марксом; однако на первый взгляд этот переход кажется лишь результатом угасшего поступательного процесса. Со своей стороны, современному наблюдателю очевидно несоответствие реальности и значения Марксовой теории в ней, хотя последняя по-прежнему признается вершиной классической традиции.

Эту антиномию, оба тезиса которой являются истинными, нео­классическое экономическое мировоззрение разрешает путем простого разведения их по разные стороны; по-своему верны оба, но суть в том, что в общем не верен ни один, так как оба имеют отношение только к прошлому, к истории. Так часто повторяемое утверждение о том, что время монополии на всеобщую истину ушло, резко контрастирует не только с таким отношением неоклассики к истории, но и со скрытым в ее недрах притязанием на обладание монопольным правом как на истину, так и на историю.

Пусть движению от Маркса к Рикардо будет сопутствовать встреч­ное традиционное движение от Рикардо к Марксу. Что приобретет последнее по сравнению с тем, что было раньше? Оно будет означать, в качестве первого пункта, отказ от марксизма как единственной точки отсчета в классической политэкономии; во-вторых, прозрачность, то есть оправданность движения от Маркса к Рикардо, ибо оно потеряет в этом процессе свою марксистскую специфику и поможет по-новому открыть Рикардо. В-третьих, путь от Рикардо к Марксу в итоге ста­новится неоднозначным и допускает — кроме варианта окончательного решения всех вопросов в учении Маркса — еще ряд тупиков, окольных путей, а также альтернативные решения тех же самых проблем6.

На этом пути неорикардианская теория получает новый импульс. Однако мы связываем его не с повторением вслед за Сраффой программы интерпретации классического наследия в терминах «чистого» или «при­бавочного продукта» (в связи с этим в западной науке уже с 1970-х годов наметилась тенденция к канонизации Сраффы как новой «вершины» классики), а прежде всего с возрождением отечественной политико-экономической традиции и обнаружением ее идейного родства с вехами творческого пути самого Сраффы. При ближайшем рассмотрении ока-

6 Тот факт, что здесь речь не идет об игнорировании теории Маркса, доказывается по­следующим изложением. Не умаляется, как можно видеть, и ключевое значение Маркса для воспроизводственной традиции. Если взглянуть, например, на работы В. Леонтьева по первому межотраслевому балансу (1925), принципу хозяйства как кругооборота (1928), балансу для экономики США за 1919 г. (1936) и по экономической теории Маркса (1938), то видно, что в них он также выходит за рамки односторонней трактовки Маркса как непререкаемого авторитета. Это же относится к многочисленным идеям отечественных экономистов 1910 —1920-х годов, поднявшихся на уровень мировой науки: А. В. Чаянова, Г. А. Фельдмана, Н. Д. Кондратьева, В. А. Базарова и др., в частности А. А. Богданова в «Тектологии».

«Вопросы экономики», № 5, 2007 119

П. Клюкин

зывается, что такому анализу способствует как раз исследование формы и условий выполнения экономистами указанных выше трех пунктов.

российская аналитическая традиция

Действительно, преобладание среди рассматриваемых имен, свя­занных с Рикардо, авторов российского происхождения указывает на тот самый «пантеон, который сделал бы честь любой экономической мысли, если бы такой пантеон существовал»7. Начало было положено М. и. Туган-Барановским, который выдвинул идею синтетической экономической теории8. Он мыслил ее в форме «органического синтеза трудовой теории ценности и теории предельной полезности», считая, что «теория предельной полезности не только не составляет опровер­жения взглядов Рикардо или Карла Маркса, но, наоборот, эта теория, правильно понятая, составляет неожиданное подтверждение учения о ценности названных экономистов»9.

Учитывая результаты маржиналистской революции, можно ска­зать, что Туган-Барановским были выполнены пункты 1—2: пытаясь построить новую и адекватную теорию, он возвращается к классичес­кому наследию, не делая пока различия между Рикардо и Марксом, но с самого начала не обожествляя Маркса, а, по его же собственным словам, «отыскивая свой собственный путь».

В своих «Периодических промышленных кризисах» (1894) Туган-Барановский развил Марксовы схемы общественного воспроизводства и строго на этой основе (об этом часто забывают!) создал собственную теорию кризисов. В процессе реализации пункта 3, означающего конструирование теории, Туган-Барановский, во-первых, ус­матривает противоречие между II и III томами «Капитала» Маркса (то есть между схемами общественного воспроизводства и теорией рынка), так что «его [Маркса] знаменитые схемы остались без своего логического завершения, как бы совершенно инородным телом в стройной системе марксизма»10. Во-вторых, он возвращается к Рикардо как к последователю теории рынка Сэя (считавшего, что «общественный спрос создается самим предложением, производство само создает себе рынок»11), но

7Курц Х., Сальвадори н. Теория производства: долгосрочный анализ. М.: Финансы и статистика, 2004. С. 431. Тем более, что «вклад ученых русского происхождения в развитие этой теории [производства как кругооборота и прибавочного продукта] основывается на критике исследований Маркса». (Там же.)

8 Туган-Барановский М. и. Учение о предельной полезности хозяйственных благ как
причине их ценности // Юридический вестник. СПб., 1890. Т. 6, кн. 2, № 10.

9 Там же. С. 228. Более того, он полагал, что «всякая теория ценности, которая не будет
принимать в расчет этих обоих элементов, непременно окажется односторонней». (Там же.
С. 215.)

10 Туган-Барановский М. и. Избранное: Периодические промышленные кризисы. М.:
Наука, РОССПЭН, 1997. С. 250.

11 Там же. С. 227. Примечателен интерес Туган-Барановского к изданию писем Рикардо
к Мальтусу (1887) при оценке теории рынка последнего (с. 236), а также характеристика
«полной победы Рикардо»; это свидетельствует о его серьезном отношении к наследию Рикар­
до, несмотря на установленную несколькими страницами ранее ошибочность рикардианской
теории. В тексте можно встретить и рассуждения о последствиях «эффекта Рикардо» — когда
«все рабочие вплоть до одного будут замещены машинами» — для народного хозяйства в целом
(с. 264—265, также с. 257—258). Вывод Туган-Барановского о том, что если «рабочий класс
исчезнет, это нисколько не затруднит реализации продуктов капиталистической промышлен­
ности», ближе Рикардо, чем Марксу.

120 «Вопросы экономики», № 5, 2007

Ревизия неорикардианской теории ценности и распределения...

вершиной в теории накопления капитала в конечном счете все равно считает марк­систскую теорию12. В-третьих, однако, он преодолевает ее в своей теории кризисов, обосновывающей периодичность, а не фатальность их появления при капитализме, уточняя учение Маркса и навлекая на себя критику со стороны ортодоксально мыс­лящих марксистов (К. Каутского, Г. Кунова, К. Шмидта, Р. Люксембург).

Следующий наш экономист с мировым именем, В. К. Дмитриев, полагал, что в идее «органического синтеза» намечается «... программа построения законченной теории ценности (на реалистичной основе), в которой должны были найти себе место обе теории, как ... взаимно дополняющие друг друга части, являющиеся результатами изучения одного и того же явления ценности с различных точек зрения»13. На этом, однако, сходство с Туган-Барановским заканчивается.

Дмитриев полностью отверг реализацию Туган-Барановским пункта 3. Пред­ложенный последним вариант «синтеза» не удовлетворил Дмитриева14. Позже под­вергается критике и содержательная основа «синтеза»: формула Туган-Барановского о пропорциональности предельных полезностей благ трудовым ценностям не дает и не может дать синтеза субъективной и объективной теории ценности, так как имеет в своей основе субъективную теорию исключительно для изолированного, натурального хо­зяйства и, по существу, повторяет законы Госсена15. Кроме того, Дмитриев оспаривает теорию кризисов Туган-Барановского, закладывая основы для «построения правильной теории промышленных кризисов»16, которая должна быть основана на «правильной теории конкуренции в связи с учением об издержках производства как о конечном регуляторе ценности» и на деле значительно осложняется влиянием денежного обра­щения17. Наконец, раскритикованная Туган-Барановским вслед за Марксом «догма Смита» как «первое учение о капитале» сознательно кладется Дмитриевым в основу своего собственного исследования, а имя Кенэ и его «Экономическая таблица» от­сутствуют не только в теоретическом очерке I, но и в историческом очерке III.

Теперь дорога для выполнения пунктов 1—2 была расчищена, и Дмитриев реализует их в следующей формуле: «Падение трудовой теории [Маркса. — П. К.] делало почти неизбежным принятие «субъек­тивной» теории ценности, становившейся в таком случае необходимым дополнением теории издержек производства (в рикардовском смысле), к которой естественно возвращалась теоретическая экономия, отказав­шись от признания исключительного значения за одним из факторов производства»18. «Падение» теории Маркса означает выполнение

12 Туган-Барановский М. и. Избранное. С. 241.

13 Дмитриев В. К. А. А. Мануйлов: Понятие ценности по учению экономистов класси­
ческой школы [Рец. на кн.] // Русское экономическое обозрение. 1901. № 7. С. 142.

14 ДмитриевВ. К. Экономические очерки. М.: ГУ—ВШЭ, 2001. С. 60. Критика была направ­
лена как на математический способ достижения результата, так и на принцип исследования.

15 Дмитриев В. К. Новый русский трактат по теории политической экономии (Туган-
Барановский М. и. Основы политической экономии. СПб., 1909) [Рец. на кн.] // Русская
мысль. 1909. № 11. С. 118 — 119. Дмитриев считал, что возможность синтеза открывается только
в случае, если субъективная теория будет субъективной теорией меновой ценности. С ним соли­
даризировался В. Я. Железнов, отмечавший, что «желание синтеза было очень сильно в русской
литературе», однако «легкое разрешение противоречия между теорией предельной полезности
и теорией объективной меновой ценности Туган-Барановским не встретило в ней сочувствия»
(Железнов В. Я. Россия // Русские историки экономической мысли России: В. В. Святлов-
ский, М. И. Туган-Барановский, В. Я. Железнов. М.: Наука, 2003 [1927]. С. 285).

16 Дмитриев В. К. Экономические очерки. С. 234.

17 Там же. С. 242.

18 Дмитриев В. К. Теория ценности (обзор литературы на русском языке) [1908] //
Дмитриев В. К. Экономические очерки. С. 477.

«Вопросы экономики», № 5, 2007 121

П. Клюкин

пункта 1. В связанном с ним пункте 2 реализуется основная черта подхода Дмитриева — обращение к домарксовой политической эконо­мии. Намечен и переход к пункту 3: это теория издержек производства «смито-рикардовского направления», которая признается первичной по отношению к маржиналистской теории. Теперь речь идет уже не о «догме», а о «положении Смита», которое демонстрирует сознатель­ный выбор ученого в пользу определенной исследовательской тради­ции. Реализация этого метода находится в тексте очерка I (1898).

Две взаимосвязанных мысли Дмитриева обусловили развитие теории издержек производства. Во-первых, выражение ценности как суммы затрат капиталиста-производителя было вслед за Дж. Стюартом изначально сведено к проблеме определения цен или меновых ценностей посредством нахождения неизвестных переменных в уравнении цены товара. Во-вторых, I глава «Начал...» Рикардо была последовательно истолкована как теория издержек производства. Общим принципом стал новаторски примененный Дмитриевым математический метод.

Первая мысль выражала стремление освободить теорию издер­жек производства от внутренней противоречивости, от пресловутой «тавтологии цен». К тому времени она имела на Западе традицию, более значительную и богатую, чем собственно марксистский ва­риант трудовой теории, и находилась в центре споров крупнейших представителей экономической науки после Рикардо. Помимо весьма популярного в России Дж. С. Милля ее - практически «сданную в архив» — критиковали (не считая исторической школы) все главные теоретические направления.

Маркс считал, что согласно теории издержек производства «цена труда опре­деляет самое себя», и упрекал эту теорию за то, что в ней нет никакого объяснения ценам, что она представляет собой порочный круг, из которого нет выхода. В этом же духе выстроена и критика со стороны австрийской школы: О. Бем-Баверк во втором томе «Позитивной теории капитала» указывал на то, что здесь цены опреде­ляются через цены, то есть налицо логическая ошибка idem per idem19.

Математическая школа подвергала теорию издержек критике с формальной стороны, через формулу P = S + J + F20; по мнению Вальраса, британская школа уходит от решения проблемы определения цены, так как определяет P через J, а J в то же время — через P. Джевонс критиковал теорию издержек производства в качестве метода определения цен с позиций своей известной цепочки: «Издержки производства определяют предложение. Предложение определяет последнюю сте­пень полезности. Последняя степень полезности определяет ценность»21. Издержки производства приравнивались им к трудовым затратам, рассматриваемым с субъ­ективной стороны как ощущения усталости; но количество труда и интенсивность трудовых затрат взаимно зависят от предельной полезности получаемых товаров. Поэтому объективность теории издержек производства в определении цен, по его мнению, исчезает вообще.

19 Этот же упрек еще раньше выдвигался им при рассмотрении вопроса об определении
уровня прибыли в теории Д. Рикардо (Bцhm-Bawerk E. von. Geschichte und Kritik der Kapi­
talzins-Theorien. Innsbruck: Wagner'sche Universitдts-Buchhandlung, 1884. Bd. I. S. 101 — 111).

20 Где P цена товара, S ставка заработной платы, J — процент на капитал, рав­
ный всей прибыли, F рента; S, по мнению Вальраса, можно определить самостоятельно
из классической теории заработной платы; F по теории Рикардо — если говорить о процессе
образования цены — равна нулю.

21 Jevons W. S. The Theory of Political Economy. L.: Macmillan and Co., 1924 [1871].
P. 165.

122 «Вопросы экономики», № 5, 2007

Ревизия неорикардианской теории ценности и распределения...

В итоге А. Маршалл в своих «Принципах...» (1890) поддержал возражения Вальраса22, подчеркивая в разных местах свою лояльность Рикардо; в то же время в приложении I («Теория ценности Рикардо») он отмечал, что «принцип теории издержек производства и принцип „конечной полезности" ...являются составными частями одного всеобщего закона спроса и предложения»23. Возражения Вальраса, с одной стороны, и Маршалла — с другой, в теории ценности сводились, таким образом, к критике рикардианской теории прибыли.

Ответ Дмитриева Марксу и австрийской школе заключался в использовании математического метода; уже в самом начале очерка «Теория ценности Рикардо (опыт точного анализа)» он составил сис­тему уравнений для определения полных затрат труда на производство товара, то есть разрешил проблему вычисления трудовых издержек производства при наличии капитала24. Тем самым он наметил принцип разрешения «порочного круга» через систему одновременных линейных уравнений, в которой определяются цены всех товаров, зависящие друг от друга в качестве переменных.

Ответ Вальрасу (и Джевонсу с Маршаллом) потребовал от Дмитриева второго шага; но здесь его ждала дилемма внутри теории Рикардо.

Она была удачно выражена Н. Н. Шапошниковым: «Рикардо в первой главе своих „Начал..." исходит из предположения, что цена слагается из доходов; увели­чение отдельных доходов, увеличение заработной платы или прибыли, если оно не оказывает одинакового действия на все товары, непременно должно отразиться на их ценах. С другой стороны, исследуя закон величины прибыли, он рассматривает прибыль как вычет из цены и утверждает, что прибыль может увеличиться только за счет заработной платы... Для критики постоянно являлось загадочным и непонятным, как можно согласовать эти два утверждения; как, признавая, что увеличение при­были увеличивает цену, можно в то же время утверждать, что увеличение прибыли возможно только за счет заработной платы»25.

Дмитриевское решение состояло в последовательном определении нормы прибыли; в связи с чем он, предполагая, что уровень реальной заработной платы задан, отрицал важность влияния на цены распре­деления между заработной платой и прибылью26. Дмитриев составил систему уравнений для определения цен. Чтобы она имела однозначное решение, потребовалось дополнительное уравнение для товара—изме­рителя ценности и уравнение для «продукта потребления рабочих» (хлеба), из которого норма прибыли определяется непосредствен-

22 «Цена продукта равна издержкам производства той его части, произведенной на пре­деле, на котором действуют такие неблагоприятные условия, при каких рента не возникает. Издержки производства этой части можно исчислить, не попадая в порочный круг, тогда как исчисление издержек производства других его частей приводит в этот круг» (Маршалл А. Принципы экономической науки. М.: Прогресс, 1993. Т. 2. С. 198 — 199).

23Маршалл А. Принципы экономической науки. Т. III. С. 282.

24 Этому принципу вычисления, как и полученному результату, с конца 1950-х годов
было суждено стать основным мерилом ценности дмитриевской теории (в связи с воссозданием
отечественной экономико-математической школы и развитием межотраслевого моделирования
по примеру В. Леонтьева).

25 Дмитриев В. К. Экономические очерки. С. 504 — сообщение, посвященное памяти
Дмитриева [1914].

26 «Главная заслуга Рикардо не в этом, а в установлении законов, определяющих абсо­
лютную высоту прибыли» (Дмитриев В. К. Экономические очерки. С. 76).

«Вопросы экономики», № 5, 2007 123

П. Клюкин

но27. Затем он рассматривает и случай, когда продуктов потребления несколько. Оказывается, что — при господстве «железного закона за­работной платы» — система все равно разрешима относительно нормы прибыли, но теперь последняя для своего определения требует уже всех остальных уравнений. «Итак, мы можем установить, что высота уровня прибыли r определяется издержками производства продуктов потребления рабочих»28. Это и была теорема Дмитриева.

Обобщая полученный Рикардо результат, Дмитриев показал, что «исходя из анализа Рикардо... происхождение промышленной прибыли не стоит ни в какой „особенной" связи с человеческим трудом, употреб­ленным в производстве»29. Последующее развитие теории позволило ему распространить анализ «дальше современных форм производства» и все равно прийти к выводу, что «меновая пропорция продуктов [как в начале исследования! — П. К.] будет определяться исключительно количеством труда, употребленного на их производство, независимо от времени, про­текшего от момента затраты труда до получения готового продукта»30.

Современники, уже имевшие возможность убедиться в отсутст­вии противоречий в теории издержек производства, обнаружили, что она, более того, не противоречит и теории предельной полезности, а, наоборот, дополняет ее. Однако этот «органический синтез» был не только самоценной конструкцией, демонстрирующей совместимость двух теорий - - он был еще и экономической теорией, давшей ряд положительных результатов. Их можно суммировать следующим об­разом: было осуществлено доказательство зависимости цены товара не только от производственных условий, но и от условий спроса31, а также была показана сравнительная (по отношению к монополии) неэффективность «неограниченной свободной конкуренции» с точки зрения народного хозяйства в целом32.

Последний из результатов обозначил общую критику Дмитриевым взглядов классической школы относительно совершенной конкурен­ции: конкуренция трактуется ими как независимое от хозяйственного расчета ее участников явление, «стихийно» ведущее к снижению цен до их минимально возможного значения. Причем, по мнению Дмит­риева, взгляды на конкуренцию «экономистов-диалектиков» и эконо­мистов-математиков33 совпадают. Он критикует теорию конкуренции О. Курно и строит свою собственную теорию конкуренции (очерк II). Незамеченным, однако, осталось главное — критика позиции Рикар­до, позже сравниваемая с «самым большим ударом по рикардианской теории определения цены»34.

27 «Заслуга Рикардо состоит в том, что он первый указал, что между уравнениями про­
изводства есть одно такое, которое дает нам возможность непосредственно (т.е. не прибегая
к помощи остальных уравнений) определить величину [нормы прибыли] r» (Дмитриев В. К.
Экономические очерки. С. 78).

28 Там же. С. 80.

29 Там же. С. 85.
30Там же. С. 94.

31 Там же. Очерк I. С. 51 — конец гл. III очерка II. С. 194.

32 Там же. Гл. IV. С. 198-200.

33Среди которых были Л. Вальрас, Р. Ауспиц, Р. Либен, В. Лаунгардт. 34Дмитриев В. К. Экономические очерки. С. 524 — предисловие Д. М. Нути к англий­скому изданию «Очерков».

124 «Вопросы экономики», № 5, 2007

Ревизия неорикардианской теории ценности и распределения...

Этот результат по крайней мере до 1970-х годов продолжал оставаться «новым и очень актуальным вкладом в область, где исследование зашло в ту­пик», — даже после «сраффианской революции» 1926 г. и связанной с ней традиции Дж. Робинсон—Э. Чемберлина: исследование «неограниченной, но и не столь уж совершенной» конкуренции не укладывалось ни в привычные неоклассические рам­ки анализа, ни в сраффианскую апологию классической школы. Тем не менее из-за отсутствия внимания к такому исследованию сохранялось и упрочивалось мнение о том, что Дмитриев продолжал оставаться, как говорил П. Струве, «логически и математически проверенным и продуманным Рикардо».

Что касается первого результата, то, если не углубляться в его сущность, можно увидеть, что он аналогичен действию «креста Маршалла» или принципу частичного равновесия, превращенному Маршаллом еще в 1890 г. в предмет микроэкономического анализа и положенному в основу неоклассики35. В период создания «Очерков» (1894/95 — 1897) Дмитриев скорее всего ничего не знал о теории Мар­шалла. Не сохранилось прямых свидетельств о его отношении к ней и в последующие годы. При различии интеллектуальных традиций, в которых работали оба — Дмитриев преимущественно в германоязыч-ной и итальянской, а Маршалл в англоязычной, -а также разности методологических позиций и общих устремлений, оба были экономис­тами-математиками и имели точки соприкосновения (например, в лице Курно и Тюнена). Крайне поучителен в этой связи творческий путь н. н. Шапошникова.

Шапошников, твердо считая, что «в подтверждение своих взглядов Дмитриев не мог бы сослаться на авторитет Маркса, но зато он мог бы назвать иное еще более крупное имя [Рикардо]»36 (выполнение пункта 1), уже в 1905 г. сделал попытку разработать другой вариант интерпретации I главы «Начал...» Рикардо (реализа­ция пункта 2); он утверждал, что реальная заработная плата может быть функцией цены предметов потребления рабочих, поэтому Дмитриев, стоящий на точке зрения «железного закона заработной платы», совершает здесь неоднозначный шаг37. Он высказал мнение, что именно «железный закон» позволил Дмитриеву свести издержки производства к элементам, от цены независимым; однако вскоре он изменил свою позицию, чем, по его словам, был обязан работам Борткевича и личным беседам с ним и Дмитриевым.

Тем не менее идея продуктивной взаимосвязи теорий ценности и распределения (выполнение пункта 3) не покидала Шапошникова. В 1906 г., опережая Борткевича, он подвергает систематической критике теорию прибыли Бем-Баверка38, а в 1909 г., считая путь «органического синтеза» наиболее перспективным и отмечая как свер­шившийся факт прогрессивное направление «Дмитриева и Маршалла» в теории ценности, делает вывод: «Теория распределения [осталась] не затронутой таким

35 Методологически Маршалл как бы возражал Дмитриеву: «...функция анализа и де­
дукции в экономической науке состоит не в создании нескольких длинных цепей логических
рассуждений, а в правильном создании многих коротких цепочек и отдельных соединительных
звеньев» (Маршалл А. Принципы экономической науки. Т. III. С. 212; ср. эти же его упреки
в адрес Рикардо: там же. С. 277—278). Более того, под теорией он понимал «не совокупность
конкретных истин, а мотор, предназначенный для того, чтобы открывать такие истины»
(Marshall A. The present position of economics [1885] // A. C. Pigou (ed.) Memorials of Alfred
Marshall. NY.: Kelley & Millman, 1956. Р. 159).

36 Дмитриев В. К. Экономические очерки. С. 504.

37 Шапошников н. н. Свободная конкуренция и цена товаров // Русское экономическое
обозрение. 1905. № 2.

38Шапошников н. н. Теория ценности Бем-Баверка. (Приложение к журналу «Вестник права». М., 1906. № IV.)

«Вопросы экономики», № 5, 2007 125

П. Клюкин

[синтетическим] движением»39. Неудивительно поэтому, что его «Теория ценнос­ти и распределения» (1912) в той ее части, которая посвящена теории ценности, демонстрирует поучительный творческий тупик: он не добавляет к теории ничего нового, а в своих построениях повсюду ссылается на Дмитриева и Маршалла. Однако это в любом случае не связано с поверхностным толкованием теории Дмитриева40: мы знаем Шапошникова как одного из самых проницательных историков мысли и в то же время как экономиста, работающего на переднем крае теории.

Однако компромисс Шапошникова в теории ценности, при всем его преимущест­ве в исторической плоскости, выглядел явной тенденцией к ослаблению позиций, на которых стоял «органический синтез» Дмитриева. Этот вывод можно сделать, срав­нивая его работу 1912 г. с дмитриевскими «Критическими исследованиями о потреб­лении алкоголя в России» (1911), в которых Дмитриев продолжал возражать против «упрощенного закона спроса и предложения». Шапошников фактически показал, сколь зыбким было различие между метафизической программой «органического синтеза» Дмитриева и ориентированным на решение конкретных задач маршалли-анским принципом, который к тому времени уже набирал силу41.

Другое ответвление той же линии развития рикардианской аргу­ментации Дмитриева ведет к отечественному экономисту и статистику В. и. Борткевичу, перебравшемуся в Берлин еще в 1901 г., но сохра­нявшему тесные связи с российской экономической мыслью.

Пункт 1, связанный с трактовкой Маркса как одного из классиков политической экономии, был для Борткевича задан: это продолжаю­щиеся в западной литературе дискуссии о пресловутом противоречии между I и III томами «Капитала». Вариант постановки проблемы Бем-Баверком (1897)42 Борткевича явно не устраивал. В своей статье 1906 г. он подверг критике ключевое положение теории капитала и процента Бем-Баверка — принцип окольности методов производства. С помощью этого принципа, по мнению Борткевича, невозможно опре­делить процент на капитал, так как исследователь, исходя из заданных технических условий производства, бездоказательно предполагает в качестве критерия определения ценности длительность производствен­ного процесса, начинающегося первым; поэтому без знания отношений меновых ценностей товаров в разные моменты времени доказательство положительной величины процента в целом неудовлетворительно43.

39 Шапошников н. н. Основы политической экономии М.И. Туган-Барановского [Рец.
на кн.] // Критическое обозрение. М., 1909. Вып. V. С. 49.

40 Из самых современных исследований наследия Дмитриева следует вывод, что не пре­
одолена главная трудность в интерпретации первого очерка и «Очерков» в целом: «Едва ли
возможно решить, содержат ли они в себе сущность неорикардианской системы распределения
или находятся на пути к неоклассической теории» (Schefold B. V. K. Dmitriev: Ein russischer
Neoricardianer // Schriften des Vereins fьr Sozialpolitik. N. F., Bd. 115. Berlin: Duncker &
Humblot, 1992. S. 110).

41 Шапошников н. н. Теория ценности и распределения. М.: Тип. торг. дома «Мысль»,
1912. Гл. I — II.

42 Впрочем, есть мнение, что еще до него Э. Бернштейн, К. Каутский и К. Шмидт поня­
ли: Марксова теория прибыли и цены производства опровергает Марксову теорию стоимости
(Чепуренко А. ю. Идейная борьба вокруг «Капитала» сегодня. С. 204—205). Бем-Баверку
ответил стоявший тогда на марксистских позициях Р. Гильфердинг (1904).

43Bortkiewicz L. von. Der Kardinalfehler der Bцhm-Bawerkschen Zinstheorie // Schmollers Jahrbuch. 1906. Bd. 30. S. 958. И хотя критика Борткевича повлекла за собой аргументиро­ванный ответ Х. Освальта (Oswalt H. Zur Zinstheorie. I: Zuschrift // Schmollers Jahrbuch. 1907. Bd. 31. S. 1281 — 1288), он остался на своей позиции, подчеркнув, что полученный им результат сводится к краткой формуле: для определения ценности товаров надо принимать во внимание только фактические, а не потенциальные методы производства (Bortkiewicz L. von. Zur Zinstheorie. II: Entgegnung // Schmollers Jahrbuch. 1907. Bd. 31. S. 1296-1297, 1299).

126 «Вопросы экономики», № 5, 2007

Ревизия неорикардианской теории ценности и распределения...

Сближаясь с Рикардо (пункт 2), Борткевич увидел в «Очерках» Дмитриева, с которыми познакомился еще в 1905 г., два перспектив­ных момента: образец применения математического метода и развитие теории ценности на основе подхода Рикардо. С особой тщательностью он применил их к актуальному предмету - проверке корректности Марксовой теории; результатом стала серия из трех статей 1906 — 1907 гг. по исчислению ценности и цены в системе Маркса44.

В первой статье Борткевич ставил себе задачей «дать критический обзор мнений, которые выражались представителями различных научных направлений о Марк-совой конструкции капиталистического ценообразования и распределения доходов в целом»45. Особо он остановился на взглядах Туган-Барановского и показал, что его аргументация по поводу теории ценности Маркса в «Теоретических основах марксиз­ма» (1905) отличается от Марксовой и осуществляется в духе синтеза его собственной интерпретации идей Маркса и положений теории предельной полезности.

Главным моментом такой «ультра-ревизионистской» интерпретации для Борткевича являются развитые Туган-Барановским Марксовы схемы воспроизводства; их анализ интересует Борткевича не в аспекте закона снижающейся нормы прибыли, и даже не из-за метода, которым Туган-Барановский получал ценности из цен (предпо­сылка о равных органических строениях капиталов во всех трех отраслях производства упрощала дело), а вследствие того способа, при помощи которого он на основе своих схем «приходит к отклонению учения Маркса по вопросу об источнике происхождения прибыли на капитал»46. Туган-Барановский полагал, что он доказал независимость нормы прибыли от строения совокупного общественного капитала, то есть от его рас­пределения на постоянный и переменный; но тогда, принимая во внимание Марксову теорию прибавочной стоимости, последний не мог бы рассматриваться в качестве единственного источника прибыли. Он приходит к тому, что постоянный капитал является таким же источником прибыли, как и переменный, так что теория прибыли Маркса рушится, а «вульгарная экономия», трактующая один совокупный капитал источником прибыли, оказывается верной. Борткевич резюмирует: «Аргументация Туган-Барановского ошибочна, так как в действительности им совершенно не показано отсутствие связи между нормой прибыли и строением капитала»47.

Критическая работа, проделанная Борткевичем в первой статье, открыла ему путь к собственным построениям; как он сам признавал, «алгебраическое разрешение проблемы цены... взято в основном из труда В. К. Дмитриева. Я только кое-что упростил в его изложе­нии и, кроме того, путем введения в рассмотрение того, как цена постоянного капитала постепенно входит в цену продукта, освободил его от ограничивающего предположения, что постоянный капитал в течение производственного процесса расходуется целиком»48. От Маркса с его разделением капитала на постоянный и переменный он возвращается к Рикардо и к фактору времени (продолжительности процессов производства), который включает в себя это разделение.

44 Bortkiewicz L. von. Wertrechnung und Preisrechnung im Marxschen System // Archiv fьr Sozialwissenschaft und Sozialpolitik. Tьbingen, 1906. Bd. XXIII. Heft 1; 1907. Bd. XXV. Heft 1, 2.

45Bortkiewicz L. Op. cit. 1906. S. 34 — 35. Он без видимого труда подверг критике существующие интерпретации «противоречия» в трудах Т. Масарика, Э. Ланге, Э. Гюнтера, К. Диля (комментатора трудов Рикардо), В. Лексиса, Э. фон Бем-Баверка, Ж. Коморжинского, В. Зомбарта, Г. Зиммеля, А. Коппеля и Р. Гильфердинга.

46 Ibid. S. 48-49.

47 Ibid. S.49.

48Bortkiewicz L. Op. cit. 1907. Heft 1. S. 34-35.

«Вопросы экономики», № 5, 2007 127

П. Клюкин

Здесь Борткевич ставит математическую школу во главе с Л. Вальрасом выше Маркса и даже выше аналитического метода Рикардо, который «не всегда ясно чувствовал, что в проблеме естественной ценности различные элементы управляют друг другом взаимно, а не последовательно — через длинную цепь причинных свя­зей»49. Он видит будущее как раз в этом новом подходе, превосходящем старую «при­чинно-следственную» точку зрения; эта его позиция нашла свое отражение и через 20 лет, во время руководства математической частью диссертации В. Леонтьева50.

Конструктивная часть исследования Борткевича (пункт 3) была связана с обратным поворотом от Рикардо к Марксу; однако это тре­бовало нового прочтения Рикардо, так как «сам Дмитриев полностью отказывается от того, чтобы связывать свою систему уравнений со схемой Маркса»51. Напротив, Борткевич, полагая, что дмитриевская конструкция находится всецело в русле Марксовой постановки проб­лемы, интерпретирует Рикардо следующим образом: его внимание в учении о ценности в первую очередь направлено на динамику цены, которая формируется под влиянием изменяющейся нормы прибыли. Он пишет: «Вопрос об отклонении цен от ценностей уходит у него на задний план. Ведь постановка принципа исчисления цены на место исчисления ценности оказывается в рикардовском изложении .. только частным случаем повышения нормы прибыли, которая при этом воз­растает от нуля до какой-либо положительной величины»52. Таким об­разом, он вводит в теоретическое рассмотрение обратную зависимость между уровнем заработной платы и нормой прибыли, вступая на путь интерпретации теории Рикардо как теории распределения (следуя из­ложению Рикардо в отделах IV и V первой главы «Начал...») и отходя от точки зрения, ранее высказанной Дмитриевым в «Очерках».

Далее он переводит эту зависимость на язык теории Маркса, соотносит систему Рикардо с Марксовым различением ценности и цены и, наконец, соединяет одно с другим при условии первенства политико-экономического метода Рикардо над методом Маркса. Эта задача решается им в третьей статье, посвященной Марксовой теории прибыли. Здесь выделяются два положения, на которых Борткевич акцентирует внимание. Во-первых, при рассмотрении связи между из­менением прибыли и динамикой цен нужно, по его мнению, исходить не из одного товара, как это делает Маркс, а из комплекса товаров, образующих реальную заработную плату, и тогда, следуя результа­ту Дмитриева, норма прибыли определяется из структуры капиталов и трудовых затрат исключительно в отраслях, производящих предметы потребления рабочих53. Во-вторых, расчет капиталистов в условиях стоимостных (т. I) и ценовых (т. III) отношений кардинально различен, ибо их разделяет «мир конкуренции», что является определяющим для понимания единой нормы прибыли.

49 Ibid. S. 37.

50 См. его высказывание о тексте статьи Леонтьева «Хозяйство как кругооборот», пред­
ставленной декану Берлинского университета в качестве диссертации на соискание PhD (осень
1927), как о, вне всякого сомнения, удовлетворительной, но содержащей «очень сомнительные
конструкции» (леонтьев В. В. Документы. Воспоминания. Статьи. СПб.: Гуманистика, 2006.
С. 114).

51 Bortkiewicz L. von. Op. cit. 1907. Heft 1. S. 35.

52 Ibid. S. 43.

53Bortkiewicz L. von. Op. cit. 1907. Heft 2. S. 445.

128 «Вопросы экономики», № 5, 2007

Ревизия неорикардианской теории ценности и распределения...

Борткевич, однако, не строит новую теорию конкуренции, стремясь сгладить «противоречие» I и III томов «Капитала»; наоборот, он усили­вает его, замечая, что в Марксовом выражении для нормы прибыли его предпосылка о постоянной норме прибавочной стоимости не согласуется с его же положением о росте производственных отношений, эквивалент­ном росту производительности труда на всех ступенях производственного процесса54. Отсюда, по мнению Борткевича, следует ошибка Маркса при доказательстве своего закона тенденции нормы прибыли к понижению; она состоит в том, что он «не учел математической связи между произво­дительностью труда и нормой прибавочной стоимости»; рост производи­тельности труда, наоборот, приводит к повышению нормы прибыли, но при условии, что он имеет место в отраслях, в которых производятся товары, входящие в состав реальной заработной платы.

Итак, Борткевич пишет: «У Маркса исчисление цены скорее яв­ляется необходимым следствием того факта, что прибыль на капитал как таковая существует и выражает известную тенденцию к вырав­ниванию [прибылей в отдельных отраслях производства]»55. Таким образом, Борткевич усматривает ошибочность Марксовой конструкции нормы прибыли не в том, что она вообще основывается на понятиях стоимости и прибавочной стоимости56, а в математически неправильно установленной связи ее с этими заданными величинами.

Сказанного достаточно, чтобы понять, в чем состоит главный результат Борткевича: не отрицая в целом Марксовой теории, он поставил проблему корректного (формализованного) перехода от одной ее части к другой. До тех пор, пока не будет найдена процедура такого перехода, нельзя будет говорить о состоятельности теоретичес­кой системы Маркса57. Борткевич осознавал, что нашел срединный конструктивный путь между уничтожающей критикой Маркса и пол­ным отсутствием такой критики, но без Рикардо (и Дмитриева) он не сумел бы этого добиться.

«Проблему трансформации», выраженную таким абстрактным образом, никогда позже не связывали бы с именем Борткевича, если бы он остановился на полпути. Практически сразу же в специальной статье он дал образец такого рода процедуры перехода от стоимостей к ценам производства, взяв в качестве предмета рассмотрения Марксов метод из III тома «Капитала» и его схемы общественного воспроиз­водства в обработке Туган-Барановского58.

54Или, как показывает Борткевич, во всех отраслях производства (Ibid. S. 465). 55 Ibid. S. 475.

56Как считал, например, П. Б. Струве. (См.: Струве П. Б. Основная антиномия тру­довой теории ценности // Жизнь. 1900. Кн. 2.)

57 Причем, как было подмечено Борткевичем, последний аспект заботил апологетов-
марксистов меньше всего (Bortkiewicz L. von. Wertrechnung und Preisrechnung im Marxschen
System. 1907. Heft 2. S. 476-477).

58 Bortkiewicz L. von. Zur Berichtigung der grundlegenden theoretischen Konstruktion von
Marx im dritten Band des «Kapital» // Jahrbьcher fьr Nationalцkonomie und Statistik. 1907.
Bd. 34. S. 319 — 335. Он снова апеллирует к «Теоретическим основам марксизма» (1905), от­
мечая, что схемы Туган-Барановского представляют исключение из правила некритического
отношения к методу Маркса в III томе «Капитала» (S. 319). Интересно, что позже, уже в Суз­
дальский период, при построении своей теоретической системы именно к этой книге Туган-
Барановского будет проявлять настоятельный интерес Н. Д. Кондратьев (Кондратьев н. Д.
Суздальские письма. М.: Экономика, 2004. С. 82, 94 и др., также с. 776 — 798 [1923]).

»В'(В1рфовьежкшамики'>>^М> 5, 2007 129

П. Клюкин

На числовом примере Туган-Барановского Борткевич показывает расхождение в цифрах, полученных двумя методами пересчета ценностей в цены — Марксовым и своим собственным59, и подвергает критике формулу Маркса для нормы прибыли, а значит — и закон тенденции ее к понижению, показывая, что «той простой связи между [нормой прибыли] и [органическим строением общественного капитала], которой оперирует Маркс, вовсе не существует»60, поскольку строение капитала в отраслях, про­изводящих предметы роскоши, не влияет на определение нормы прибыли. Заканчивая статью, Борткевич более строго повторяет свой главный критический аргумент в отно­шении рассуждений Туган-Барановского: по причине варьирования Туган-Барановским нормы прибавочной стоимости в своих примерах «доказательство независимости органического строения капитала от нормы прибыли ему не удалось»61.

Прямых свидетельств реакции Дмитриева на построения Борткеви­ча не сохранилось. Однако особенно поразительными в контексте всей политико-экономической традиции выглядят следующие два завещания ученого XX веку: во-первых, важность построения правильной теории конкуренции62, актуальная и для работ Борткевича, не создавшего новой теории, а исходившего, в конечном счете, из идей британских классиков, и, во-вторых, дальнейшая работа по освоению трудов Рикардо, а именно полному изданию его эпистолярного наследия63. Удивительно, что реше­ние именно этих двух задач во многом определило путь П. Сраффы.

п.
  1   2

Похожие:

Вопросы теории icon8. Земельная рента вопросы экономической политики в теории А. Смита
Условия создания и основные идеи экономической теории Адама Смита
Вопросы теории iconСын недавно сдавал зачет по экономической теории. Некоторые вопросы он не понял, и просил меня прояснить их. Чтобы помочь ему я почитал его учебник
Так родилась эта заметка, призванная помочь начинающим в освоении непростой теории предельной полезности. Заметка основана на тексте...
Вопросы теории iconИзбранные главы теории кодирования
Цель дисциплины – освоение студентами избранных глав современной теории информации и современной теории кодирования
Вопросы теории iconНазвание курса
В курсе для полиномиальных сплайнов, наиболее распространенных в силу простоты своей природы, как в теории, так и на практике, дается...
Вопросы теории iconИстория создания теории и классификации кинематических пар
Примером этому является то, что на всех последних конгрессах по теории механизмов, включая и двенадцатый, раздел теории кинематических...
Вопросы теории iconВопросы к курсовому экзамену
Место теории эволюции в системе биологических наук. Мировоззренческие проблемы, решаемые теорией эволюции
Вопросы теории iconВопросы по теории колебаний
...
Вопросы теории iconТема Предмет и метод экономической теории Предмет экономической теории, ее взаимосвязи с другими экономическими науками
Метод экономической теории. Экономически категории и законы, экономические потребности и интересы
Вопросы теории iconЕе вид
Разрешимость элементарной теории дистрибутивных структур с относительными дополнениями и теории фильтров (статья)
Вопросы теории icon1. Роль эстетики мимесиса в формировании античной теории искусства тема пути развития христианской теории искусства в средние века
Тема роль естественнонаучных представлений и натурфилософии в формировании теории искусства Нового времени
Разместите кнопку на своём сайте:
kaz.docdat.com


База данных защищена авторским правом ©kaz.docdat.com 2013
обратиться к администрации
kaz.docdat.com
Главная страница