Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче




НазваниеДолго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче
страница1/6
Дата конвертации19.02.2016
Размер0.85 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6
Демир Саматович Кадыров

Мысли об Абсолюте

Загрузка произведения. Подождите, пожалуйста.

или Приложение к книге «Философия Единого Поля»

Духовное сочинение о природе Единого… «В философии Абсолюта не будет религиозных течений… Ведь она надконфессиональна, и уж тем более наднациональна. Подобно тому, как наука не имеет национальности, так и философия Абсолюта не будет иметь всяких отличительных культурно-расовых признаков, этнической богоизбранности…» … «Если Он создал Мир из самого Себя, тогда Он становится Абсолютом в полном смысле этого слова. Он – ВСЕ! Он сам материален, и Его материальность выражается через материальность созданного Им Мира» … «Если полагаться на учение Самата Кадырова, то в соотношении Бога-Абсолюта, т.е. безграничного мирового пространства-материи и замкнутой Вселенной, Бог-Абсолют выступает как состояние материи нулевого уровня, а Вселенная выступает как Его сгущение следующего уровня…» Ранее не публиковалось.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ. ПРИТЧА: РАЗГОВОР С ХЕРУВИМОМ

  • ПОСТУЛАТ ПЕРВЫЙ — ВЕРА В ТВОРЦА МИРА: РАЗГОВОР ДВУХ ДРУЗЕЙ

  • ГЕНЕТИЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ: ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА ДВУХ ДРУЗЕЙ

  • КУЛЬТ «ЖИВЫХ НЕБЕС» КАК ОТРАЖЕНИЕ ДРЕВНЕЙШЕГО ОСМЫСЛЕНИЯ ЕДИНОГО ЭНЕРГО-ИНФОРМАЦИОННОГО ПОЛЯ

  • НЕМНОГО ОБ ИМЕНАХ БОГОВ И ИМЕНАХ СОБСТВЕННЫХ

  • ПОСТУЛАТ ВТОРОЙ — ВЕРА В ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

 

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ. ПРИТЧА: РАЗГОВОР С ХЕРУВИМОМ

От зари своей истории человечество верит в духовную ипостась Жизни. Сменялись века, тысячелетия, геологические эпохи, поднимались и опускались горы, возникали и испарялись крупнейшие цивилизации, но духовная ипостась Жизни живет в людях, и живет вопреки всему. Безудержная идея о загробной жизни, идея о ждущем нас потустороннем уголке блаженства, словно наваждение преследует человека в жизни этой. Ну, хотим мы туда попасть, очень хотим.

Не был исключением, в этом смысле, и мудрейший старик, живший в маленькой горной деревушке в небольшом домике возле чудесно красивого леса.

Был он уже стар. И чем ближе он чувствовал, каждой своей костью, каждым своим коротким уставшим шагом, осень жизни, тем больше он страшился оказаться за ее неведомой гранью: «Что там дальше? О чем меня спросят там, может, за что и спросят? Прожил ли я достойную небесного царства жизнь или нет?»

Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче.

И вот однажды ему приснился сон, будто бы крылатый херувим сошел к нему и сказал тихим вкрадчивым голосом: «Там на небесах слышат твои вопросы старик, слышат их каждый час каждого твоего дня уже много лет. И вот я здесь, чтобы ответить на них».

«Почему же вы стразу не отвечаете, а ждете столько, что уж совсем измучился я без ответа. Ведь уже пять лет я как ежедневно взываю к вам», — удивился старик.

«Нет, старик, — ответил херувим, — все это время ты обращался не к нам, а к самому себе. И только сегодня ты по-настоящему воззвал к нам, когда взобрался на высокий холм и вскричал, вскинув руки к небесам. Вскричал так, что затрепетало наконец-то твое сердце, мы ведь слушаем голос сердца, а не то, что у вас на устах. Нам безразлично, что вы тараторите всю свою жизнь. В этой вашей тараторщине, скажу я тебе прямо, смысла не больше, чем в жужжание мухи у окна».

«Спрашивай же старик, что ты хотел узнать от нас, но спрашивай только то, что касается тебя, — предупредил херувим, — то, что тебя не касается – не для тебя».

«Мне уже не много осталось, и я хотел бы узнать, что будет со мной, когда я умру. Откроются ли для меня врата рая», — спросил старик, и сильно пожалел об этом. Очень уж он боялся услышать ответ.

«Ты хочешь в рай? Пожалуйста, — сказал херувим,  — но, прежде не мешало бы кое-что прояснить. Во-первых, вы, люди, знаете, что рай – это место для тех, кто верил в Него, верил и соблюдал Его моральные заповеди. Об этом сотни и сотни раз увещевали вас через избранных из вас», — начал херувим.

«Я, я такой, — перебил его радостно старик, — я сам даже был когда-то служителем храма. Я столько рассказал о Нем людям, восхвалял Его перед ними. Я никогда не нарушал Его заповеди, учил и пристыжал неверных, переступавших через законы небесные…».

«Постой, старик, не перебивай, – остановил его херувим. – Хотя, подожди. Ты говоришь, что учил других людей? Чему же ты учил их?».

«Слову, Слову Божьему я их учил. Тому, что было ниспослано нам благодатью с небес…», — опять затараторил старик.

«Слову Божьему?.. Но, я не знаю никого Слова», — пожал плечами, и одновременно крыльями, херувим, взглянув старику прямо в глаза.

«Как это?.. — Опешил старик. – Вот. Вот же оно, посмотри», — и старик указал херувиму на свой стол, где лежало его любимое Священное писание, аккуратно переплетенное в красивую кожаную обертку. Это писание старик ежедневно перечитывал по нескольку часов, хотя и так знал его наизусть.

«А, ты об этом, — тихо, полуотвернувшись от старика, ответил херувим, и продолжил: — А ты знаешь, что у Него на самом деле никакого Слова нет. Да и не было никогда. У Него… Ну, как бы тебе это объяснить… В общем, то, что вам ниспослано свыше – это не просто какие-то там слова, в привычном для вас понимании. Я бы назвал это словами из песни. Его песни, посвященной всем своим творениям. Суть этих слов и самой песни – повествование о Себе, о той любви, с которой Он сотворил ВСЕ, о великой красоте и гармонии, наполняющих созданный Им Мир. Сия песнь, которую Он воспел еще задолго до сотворения вас, людей, не обрывалась ни на минуту, ни вчера, ни сегодня. Ни на одну секунду она не остановится и завтра. Эта песнь обращена не только к вам, людям. Она общая. Все живое и неживое поет эту песнь вместе с Ним. Словно хор, состоящих из миллионов-миллионов голосов: тихих и громких, звенящих, жужжащих, стрекочущих. Заливистая трель щебечущих птиц и гул далеких звезд, мириады других мелодии и напевов слились в этом хоре в единую песнь, Его песнь. И слова из этой песни, как говорится, «не выкинешь». Такова истина. Но вы, люди, все же вырвали из слова Его песни, взяли оттуда отдельные фразы, которые и сделали потом смыслом своей жизни. Неужели, вы полагаете, что песнь, в которой Он вознамерился рассказать вам обо всем, что создано Им, рассказать вам все о Себе, можно уместить в одну книжку, такую, какая лежит у тебя на столе, старик?».

Чуть-чуть, подождав пока старик соберется с мыслями, херувим продолжил: «Во что вы превратили песнь Творца? Вы разделили Его рассказ на сотни словечек, и по этим словечкам вздумали, что все знаете о Нем. Я скажу тебе прямо, старик, в ваших книгах знания о Нем меньше, чем капель на кончике травинки после дождя. В разные дни свои, вы, люди, понабрали себе отдельных капель, отвергнув остальное – все, что вы видите и слышите вокруг, и создали из этих капель энциклопедию о Боге, причем каждый свою. А ныне ходите да поучаете друг друга. И теперь вы готовы пожрать друг друга, и что самое скверное, говорите, что делаете это для того, чтобы защитить Его честь, якобы, поруганную, вашими иноверцами. Он, поверь мне, не нуждается в вашей защите. Вы не имеете о Нем и песчинки знания, а уже готовы обвинять друг друга в невежестве, поливать других бранью, называя себя избранными, а других заблудшими. И, естественно, считаете только себя избранными для жизни в раю, а остальных отправляете в чрево огненное».

«Но в чем же мы ошибаемся, ведь мы пошли за Его посланниками, той дорогой, что они нам указали. Значит, нам уготовано место рядом с ними?», — с удивлением спросил старик.

«Ты опять о своей вере? Ничего-то ты не понял старик, — грустно сказал херувим. – Судит Он не по вере, а по любви к Нему. Тех примет, кто прославлял Его, не прославляя себя, тех, кто узрел и возлюбил всю прелесть созданного Им. Других весов правосудия у Него нет. На них будет лежать ваша душа, т.е. ваша любовь и почтение к Нему. Знай, старик, что эти весы не помечены ничем – ни крестом, ни звездой шестиконечной, ни полумесяцем. Ровным счетом, ничем. Они без знаков, без символов, без изображений».

Чуть подождав, херувим продолжил: «Там же, на весах, будут лежать и ваши сердца. По тяжести сердца вашего будет судить Он каждого из вас. Примет Он в свою обитель и тех, кто умел слышать голоса сердец ближних ваших. Тех Он примет, кто, думая о Нем, думал о нуждающихся в вас, да тех, кто просто жил, работал, кормил семью и наслаждался жизнью, даже не вспоминая о Нем, но при этом никого из ближних своих ни сделал несчастным и нуждающимся. Много ли вас таких найдется?».

Херувим опять сделал паузу: «Или вы все стремитесь в рай, просто потому, что у вас нет другой альтернативы, из-за того, что вы боитесь ада?».

«Нет, — ответил старик, — я честно хочу в рай, это было смыслом всей моей жизни, я хочу наслаждаться там вечным блаженством».

«А что для вас, людей, рай, и что для вас есть блаженство?», — спросил херувим.

«Как что?— Удивился старик, и, вспомнив про свои же богослужения, продолжил: — Рай это вечно цветущий сад, это бескрайние просторы зеленых лугов, всегда открытые букеты цветов. Там, где никогда не прекращается песня птиц, там, где всегда чистые вода и воздух, рай — это пленяющая красота звездного неба, великолепие райских рек и водопадов, закатов и восходов, несравненный вкус райских фруктов и овощей, которые нельзя уподобить всему, что мы пробовали здесь на земле. Живя там, мы будем наслаждаться каждой минутой, каждой такой минутой, помноженной на вечность», — воскликнул старик.

«Ах, вот значит как. Так, получается, вы, люди, представляете его себе?».

«Разве нет?» — вновь опешил старик.

«Может быть…» — вдумчиво прервался на мгновение херувим. И снова продолжил: «Но, неужто вам на самом деле такой рай близок и по душе? Ведь жить в таком раю – это значит, прежде всего, уметь от всего сердца возрадоваться вечному саду, уметь наслаждаться им эстетически. Других услад там нет, ни материальных, ни духовных. Но вы, люди, похоже, как раз этого-то делать и не умеете. Вы, которые гадите прямо в озеро, в котором купаетесь. Вы, которые готовы сломать кустарник в соседском огороде, чтобы сократить дорогу до дома, вы, которые убиваете животных и птиц ради забавы. Вы уничтожаете все, что Он с любовью создал для вас на земле, и вы занимаетесь этим всю свою жизнь, да еще и ухмыляетесь над теми, кто не такой, как вы. Зачем вам тогда вообще нужен эдемский сад, если вы ни единой стрункой вашей души не оценили то, что было создано для вас здесь, на земле? Сможете ли вы оценить и восхититься тому, что увидите в раю? Если нет, будете ли вы счастливы там?».

Чуть снизив голос, херувим продолжил: «Чтобы уметь ценить жизнь после смерти, прежде всего, надо уметь ценить ее до смерти. Ваше счастье совсем другое, чем райское. Может, стоит вам, в самом деле, подумать над своими критериями счастья. Ваши дома, ваш уют несутся вверх, все выше и выше к небесам, а культура этого быта и главные смыслы вашей жизни при этом становятся, наоборот, очень низменными, убогими. Да, если бы только быт. Посмотрите на ваши молитвенные дома, которые вы строите в Его честь. Высота ваших храмов обратно пропорциональна глубине живущей в нем Духа живого. Потому что там нет ничего, что создано Им. Высокие, самодовольные, сверкающие – думаете, Ему именно это дорого в вашей вере?».

«Но, как же, ангел мой, ангелочек, — возразил старик, — мы воздвигали их такими, чтобы показать силу своей любви к Нему. И туда сегодня стекаются тысячи людей ежедневно, чтобы прославить Его».

«Если вы даже всю Землю усыпали бы храмами в Его честь, — грозно ответил херувим, — Он будет искать Своим взглядом совсем другое. Он будет искать те маленькие чистые речушки, те нежные цветущие создания, которые весной пробиваются сквозь талый снег, то, что Он создал Сам для вас. Молитесь Ему, прославляйте Его, когда обнимаете деревце, когда вдыхаете аромат полевого цветка, когда слушаете музыку стрекочущих букашек, когда с умилением играете со своими неуклюжими малышами. Вот тогда-то мы и поймем, каково будет ваше счастье в раю небесном».

«Гм-м», — пробормотал старик.

«Что гмыкаешь старик, я говорю тебе правду. Учитесь лучше любить Его у тех, кого вы называете «дикими», «нецивилизованными». Как влюбленному сердцу дорога любая мелочь, подаренная ему любимым, так и Творцу нашему дорого то, как вы цените Его подарок вам. Они, эти дикари, радуются жизни, каждой отведенной им минуте. И уж они-то точно будут счастливы в раю, по-настоящему счастливы. Учитесь у них. Умея ценить счастье земное, они, в отличие от вас, не дерутся друг с другом за право оказаться на небесах!», — еще более грозно вторил херувим.

«Постой ангел мой, но ведь они язычники. Они покланяются не Ему, а Его творениям. Они лепят глиняные божки Его творениям, и чтят их. Они поклоняются Его «осколкам», а не Самому. Они не знают, что Он один, что Он един, что Он глава всему», — старик не унимался.

«Да, у них никогда не было пророков, Он не пробуждал среди них мессий, они многое не знают, не слышали и не понимают, но у них легкие сердца и не испорченные души. Да они разделили Его на множество частей. Да, они поклоняются Его «осколкам», но вы «просвещенные» поступаете еще хуже — вы разделили Его посланников между собой, вы разделили слова Его песни. Каждое Его слово восстало в вас против других Его же слов. Вы обвинили Его в том, что Он совершил свой собственный грех – словоблудие. А потому грех многобожия дикарей, чем хуже вашего? Они не чтят Его целого, а разве вы уважаете Его. Воспевая Его в ваших храмах, Его ли вы песню поете? С того момента, как Он создал все, и вас людей в том числе, Он беспрерывно говорит с вами. А вы разбили Его речь на части, создали из этих частей каждый свои молебные книги и боитесь теперь даже слушать о том, что не внесено туда вами. Как вы можете запихнуть Его первородную песнь в одно Слово? Сколько страниц в ваших молебных книгах? 300, 500? И Вы думаете, что Он может уместиться туда? Вы думаете это все, что Он мог рассказать вам о Себе? За какое ничтожное 500-листовое существо вы Его принимаете! Вы хуже, чем дикари. Ваше единобожие сделало Его еще меньше, еще мизернее, чем каждый из Его «осколков» у многобожников», — огорченно сказал херувим, вынужденный разъяснять уже сказанное ранее.

«Но что же это за песнь, ведь мы помним не так уж и много Его посланников?», — удивленно спросил старик.

«Потому, что вы глухи сердцем. Все, что познается вами в мире, все создано Им, об этом много раз говорили вам избранных из вас. — Херувим продолжил. – Откройте одну из ваших книг, и прочтите внимательнее, там сказано: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы…». Изучая Его творения, каждое из них, вы познаете Его. Вы можете узнать Его Любовь через вашу любовь к своим детям, вы можете познать Его мудрость в гении Природы, узреть Его силу и могущество в безграничной глубине ночного неба. Через это Он будет открываться вам каждый раз, когда вы захотите. И тогда, в один из дней человеческих, сердце каждого из вас вновь воспоют вместе с Ним в унисон».

Как бы переведя дыхание, херувим продолжил: «Во всех открытиях ваших законов Природы, а значит и законов Божьих, всегда присутствует и Его воля. И каждому открытию свое время, а это время выбираете вы сами. Если вы будете настойчивы в своем стремлении познать Его, вы познаете Его. Ибо «ищущему да открывается». Он многое сказал бы вам сам и раньше, но вы так любите лепить из всего услышанного свое, то, что нужное вам. А потом еще и угрожаете остальным своей избранностью, надмеваетесь над другими. Поэтому вы сами должны прийти к истине, сами ее возжелать, и только тогда ваши сердца будут готовы воспринять ее правильно. Ваше стремление, ваши истинные благие помыслы в познании будут вознаграждены. Скажу еще. Мыслящие люди уже близко подобрались к Его сути, и многое из того, о чем вы узнали ранее, только сегодня становится по настоящему понятным вам».

У старика закружилась голова. Он понял, что спорить он не может, а похвалить себя ему в принципе не в чем, и он решил, что лучше подстраховаться на собственный счет: «И все-таки, скажи ангел мой, когда придет мой час, будет ли мое место в раю?». Старик задал свой «насущный» вопрос еще более боязливо, чем в начале разговора.

«Этого я не знаю, — ответил херувим с улыбкой, которая вселила в старика надежду, — ведь я тоже только создание Его. Знаю лишь – если ты готов, ты будешь там. А судить твою душу дано только Ему. В любом случае у тебя еще много времени».

«В среде своих единоверцев я авторитет, а рядом с некоторыми из них у меня, по-моему, намного больше шансов», — решил пошутить старик, видя улыбку херувима.

«Скажу тебе точно старик, когда будут судить тебя, рядом никого из твоих единоверцев не будет», — уже не улыбаясь, ответил херувим.

«Как же так? Они что, все грешные, что ли? Или вся наша вера не верна?», — уже не на шутку испугавшись, обронил старик.

«Эх ты старик, какой же ты все-таки непрошибаемый. Я же говорил тебе, что не по вере, выбранной тобой, будешь ты судим. Да что об этом говорить без конца. Просто судится каждый человек сам, отдельно от всех, и сразу, как только душа его отделится от тела. — Уже совсем без желания ответил херувим. — Я вижу твои мысли, и скажу тебе сразу – единого для всех часа суда не существует. Это вы сами люди придумали. Вам, каждому из вас, воздается сразу же. Этому вы сотни тысяч раз имели свидетельство от духов пророков и святых, от духов предков ваших. Я прав? К тебе же, старик, самому не раз обращался дух твоего отца, который, как мне помнится, показывал тебе свое новое место обитания. Разве оно было похоже на могилу, и разве он был похож на спящего в могиле?»

«Да, — согласился старик, — мой отец жил во сне на каком-то зеленном холме, и был вполне весел, но детали я так и не вспомнил проснувшись. Помню только, что сон этот был мил моей душе».

«У тебя, старик, еще есть время подумать над тем, что я тебе сказал, и над многим чему ты сам учил других, в общем, живи, твое время еще не пришло».

Последние слова старик услышал, когда уже проснулся. Он еще долго не мог прийти в себя. Он думал, и думал о своем сне, и ему не хотелось вставать.

И тут он вдруг поймал себя на мысли – все, что ему хочется сейчас, — это просто жить, выйти во двор, посмотреть на молодое солнце, вдохнуть чистового воздуха и погулять одному в чащи густого леса, на окраине которого и стоял его дом.

Он был счастлив. Тоска от мыслей о предстоящем уходе из жизни, о суде высшем, ушла как-то сама собой, очень тихо. Может прав херувим — может жизнь и должна быть такой, какой он чувствует ее именно сейчас — красочной и немногословной, тихой и с внутренним смыслом. Ему больше ни с кем не хотелось говорить о Боге, ни с кем не хотелось рассуждать о Создателе. Он увидел Творца во всем, что окружало его, в каждом лепестке дерева, в каждой капле росы, только вытяни руку. Старик был по настоящему счастлив. Счастлив, что Тот, которого он искал всю свою жизнь, вдруг оказался совсем рядом, нужно лишь дотронуться, почувствовать, вдохнуть, вслушаться. И это стало для старика настоящим откровением. Он посмотрел на свой стол, на любимое писание, затем, подойдя к окну, посмотрел на причудливые рисунки в облаках, белые шапки небесных гор, игриво резвящегося вдалеке жеребенка, и понял, что прочесть о Нем можно было куда больше в этой жизни, и совсем не здесь, ни в этой полусырой полутемной комнате. А еще он понял, что место на небесах ему уготовано, но больше о райском саде он почему-то уже не скучал.

 

  1   2   3   4   5   6

Похожие:

Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconКнига расскажет о победе над Временем, о том, как открыватели «литературных земель»
Мы не всегда можем ответить на эти вопросы. Время часто скрывает от нас детали творческого процесса писателей минувших эпох, не позволяет...
Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconTranslator: Daria Tikhonova Документация (Библиотека сайта)
Часто Задаваемые Вопросы (faqs) – первый вопрос обычно звучит так: «Какой еще GoboLinux?» Если вам по-прежнему интересно, что это...
Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconСовременные детские писатели. Обзор в последнее время на литературном горизонте появилось много новых писательских имен. Но, к сожалению, мы не часто обращаемся
В последнее время на литературном горизонте появилось много новых писательских имен. Но, к сожалению, мы не часто обращаемся к новым...
Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconЧасто задаваемые вопросы по Международному симпозиуму
Предполагаемое число участников симпозиума? 30-40 человек. Опыт показывает, что это оптимальное число
Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconБернд Фон Виттенбург 1996 г
Эти слова были написаны в начале XX столетия, однако звучат так, словно были сказаны сегодня. Похоже, что с того времени мало что...
Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconБернд Фон Виттенбург Шах Планете Земля Предисловие
Эти слова были написаны в начале XX столетия, однако звучат так, словно были сказаны сегодня. Похоже, что с того времени мало что...
Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconВ. А. Астафьев Васюткино озеро
Да, да, не удивляйтесь и не думайте, что все озёра уже известны и что у каждого есть своё название. Много ещё, очень много в нашей...
Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconРептилии и люди
Их убивают просто так, и это помимо того, что их убивают ради шкуры, ради панциря, ради мяса, при самозащите, так сказать, в превентивных...
Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconИзобразительный материал вопросы
Эпоха: Минойская культура. Ок. 300 комнат. Влияние египетской архитектуры (Крит – недалеко от Египта): много часто поставленных колонн....
Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче iconВ 20 веке возникли 2 крупных направления не только в философии, но и во всей культуре в целом: сциентизм и антисциентизм. Сциентизм всё лучшее, что достигло
Антисциентизм – не отрицается, что мы много от науки получили, но минусы, сопровождающие этот научный прогресс несоизмеримы с плюсами,...
Разместите кнопку на своём сайте:
kaz.docdat.com


База данных защищена авторским правом ©kaz.docdat.com 2013
обратиться к администрации
kaz.docdat.com
Главная страница